Дело на баптиста-штундиста

Дело на баптиста-штундиста

Еще в прошлом веке наши предшественники переживали жестокие репрессии со стороны советской власти. Когда Павел Ждан отказался принимать присягу в армии, на него обрушился шквал негодований и угроз тогдашних политруков. Но молодого парня не сломило такое давление. Для себя он четко решил, кому хочет служить до последней секунды жизни…

«Из кабинетов КГБ мало кто возвращался обратно»

« …на дворе стоял 1987 год, мне нужно было идти в армию. Тогда я уже точно решил, что не приму присягу. Я знал – Библия говорит, чтобы мы не клялись. Еще я пообещал себе, что не возьму в руки оружие, ведь Бог – моя защита! Меня отправили на полигон в Подмосковье. Как потом оказалось – это секретные спецвойска, где находились ракеты высокого класса. Отслужив две недели, я сказал политруку правду – что я христианин, поэтому не могу стрелять из пушек и присягу не приму. Вообще, отказ от присяги тогда грозил трибуналом. Мне дали двенадцать суток, закрыли в камере до принятия решения.

После этого мною занялись КГБисты. Сначала они упрашивали изменить мнение, пойти на компромисс. Но мирные уговоры не подействовали. Тогда начались репрессии. В камеру заходили ребята и били до тех пор, пока я не терял сознание, а после затаскивали к следователю. Все это происходило на протяжении двух недель. Потом меня увезли на родину, в Днепропетровск. Здесь КГБисты угрожали судом и тюрьмой. После «политической работы» мне дали подписку о невыезде и отпустили домой. Но сказали, чтоб я ждал очередного вызова следователя. В итоге, избитый я вернулся домой. Вообще, до призыва в армию, я вместе с родителями ходил в баптистскую церковь. Поэтому на моем деле следователь красными буквами написал: баптист-штундист. Штундист – это кличка, в переводе с немецкого языка «штунде» означает час. Протестантское движение пришло к нам из Германии, служба длилась один час вместо шести, как заведено в православных храмах. И потому мы назвались штундистами … И отец, и мать понимали причину быстрого возвращения. Они постились и молились об этой ситуации. Мы все знали, что, попадая туда, в кабинеты КГБ, мало кто возвращался обратно…

«Их нужно убить, расстрелять!»

Повестку в военкомат для разбора моего дела я получил в следующем году. Когда пришел, то увидел других верующих. Нас отправляли в Сибирь, в строительный батальон, где принимать присягу было не обязательно. Мы радовались! В военкомате раззнакомились друг с другом, пели песни, читали Евангелие, думали, что в единстве все преодолеем. Но не все так случилось, как задумалось. Когда нас распределили по разным частям, мы поняли, что больше не встретимся, плакали и в последний раз обнимались.

Меня отправили в стройбат под Петербург. В эту часть собирали отбросы общества со всего Советского Союза – судимых, бывших наркоманов, бандитов. Но я сказал: «Спасибо Тебе, Господи, значит, я должен быть здесь и нести свет». Как оказалось, здесь я тоже был не один такой… Однажды комвзвод выставил на плацу всех солдат и спросил: «Кто здесь верующий? Шаг вперед выйти». И нас вышло шесть человек. Он продолжил: «Вот, полюбуйтесь, это весь негатив общества». Он начал позорить нас на плацу перед 200 солдатами. Говорил, что мы – это те люди, которые во время войны не станут защищать ни женщин, ни детей, а только будут молиться своему Богу. В конце комвзвод поинтересовался: «Ну, а теперь солдаты, как вы думаете, что мы должны с ними сделать?». Сразу пошли крики: «Их нужно убить, четвертовать, расстрелять!». После этого нас увели в отдельную комнату. Это было время ожидания своей участи – самое ужасное. Тогда мы еще не знали, что нет такой статьи, по которой за отказ от принятия присяги человек идет под трибунал и его нужно расстрелять. Политруки не могли ни за что зацепиться. В конце концов, они оставили нас в покое.

«У вас цель небеса, а у нас – земля»

Через некоторое время нашего нынешнего комвзвода и политрука направили в другие части. В часть приехали новые руководители. Отношение к нам стало более лояльным. И, когда на плацу военной части наши сослуживцы принимали присягу, мы вшестером чистили картошку на кухне. Мы пели, и эти мелодии доносились на плац. Нам было радостно – в то время, как одни принимали присягу, мы славили Бога!

В итоге мы служили без присяги, да еще и находились на пристойных должностях. Подумать только, что раньше нас грозились сгноить и покалечить! Меня назначили начальником вещевого склада, Петра – начальником столовой, Алексея поставили начальником столярного цеха, а Павла – начальником хозотдела.

Солдаты-«дедушки» негодовали и были шокированы таким поворотом событий. Ведь они рассчитывали, что через полтора года с начала своей службы получат такие должности. Но кого и куда ставить решал сам командир взвода. Через время он собрал нас у себя в кабинете и сказал, что на таких как мы может держаться любая военная часть и хозяйственный отдел. Он признался, что хотел бы иметь таких людей, которые бы так сильно верили в коммунизм, как мы в своего Бога. «Но у вас цель небеса, а у нас – земля», – подытожил он. Эта фраза мне очень запомнилась.

После того, как мы отслужили два года, командир части снова позвал нас. Он обнял каждого, хотя этого делать было не принято. Для нас он стал примером того, что кроме плохих, негативных людей есть положительные, сильные люди, которые питают в себе хорошую энергетику от Бога. Я и сейчас молюсь: «Дай Бог, чтобы этот командир части стал верующим». И что интересно, когда мы ушли, узнали, что и после нас командир взвода ездил по частям, где приходил молодняк, и спрашивал: «Есть ли здесь верующие?». И ему говорили, что там есть один, а там два. И он говорил, что «я забираю их». И он забирал их к себе, и они служили у него в части…

Пройдя весь этот армейский путь, я только теперь стал задумываться, что все, что происходило тогда с нами, было чудом. Мы ожидали, что попадем в тюрьму или, в лучшем случае, нас будут ненавидеть, нас забьют. Меня били много раз в камере. И я понимал, что ничем хорошим это не закончится. И после того, что я прошел и что получил, я только благодарен Богу. Я ожидал худшего. Ты ожидаешь того, что обещают тебе люди, но существует Всевышний, Который может изменить обстоятельства. Я только сейчас понимаю, что пути Господни неисповедимы. Нужно только оставаться верным Ему.

Особая благодарность за помощь в подготовке материала Владимиру Ермакову

Шевченко Анна, г.Днепропетровск

Комментарии